Насколько "плюшевый" российский медведь?

Насколько "плюшевый" российский медведь?

04 ноября 2009  22:35

Эксперт информационно-аналитического портала «Евразийский дом» Андрей Макарычев говорит о необходимости переосмысления Москвой российско-молдавских отношений и рассуждает о шансах России стать для Молдавии привлекательным образом успешной страны…

Одно из наиболее глубинных противоречий внешней политики России состоит в том, что её руководство пытается с помощью методов политического реализма (и соответствующего им риторического обрамления в виде ритуальных ссылок на «национальные интересы») решить вопросы, которые уходят своими корнями в гораздо более тонкие и сложные процессы, связанные с идентичностями, взаимными восприятиями и дискурсами. Весьма ярко это противоречие обозначилось в политике России в отношении Молдовы после прихода к власти «Альянса за европейскую интеграцию» и последовавшей за этим необходимостью радикального пересмотра всей стратегии российско-молдавских отношений.

После парламентских выборов, состоявшихся в Молдове в июне этого года, политическая ситуация в этой стране кардинальным образом изменилась. Партия коммунистов во главе с бывшим президентом Владимиром Ворониным, формально одержав на них победу, реально оказалась в парламенте в меньшинстве, поскольку четыре остальные партии сформировали «Альянс на европейскую интеграцию» и получили ключевые позиции в государственных органах, включая должности председателя парламента и премьер-министра. Борьба за пост президента продолжается: пока ни у одной из сторон нет нужного числа голосов для избрания главы государства в парламенте, и если компромисс не будет достигнут, тогда в будущем году должны будут состояться досрочные парламентские выборы. По прогнозам, они могут привести к дальнейшему снижению электоральных позиций Партии коммунистов.

Основная проблема, как представляется, состоит в том, что в рамках «реал-политического» подхода, тем более редуцированного до тривиальных заклинаний о «защите российских интересов», Россия практически не имеет шансов не только на успех своей политики в Молдове, но и на элементарное сохранение своего остаточного влияния на эту страну. Шансы могут появиться, если Россия перейдёт с языка вульгарно понятого реализма на другой язык, связанный с тем, что обычно называется «мягкой силой», то есть привлекательным образом страны и успешности модели её развития. А «мягкая сила» носит не столько материальный характер, сколько существует внутри определённого дискурсивного пространства, которое, увы, ещё только начинает формироваться. Пространство это очень мобильно: угрозы и опасности, которые видит та или другая сторона (например, гипотетическое слияние Молдовы с Румынией), не являются статичными данностями. В процессе взаимоотношений их можно как преувеличивать, так и преуменьшать, особенно на фоне того, что Россия и Молдова ещё просто недостаточно хорошо знают друг друга и учатся взаимному пониманию.

Главная загвоздка молдово-российских отношений сейчас лежит именно в когнитивной плоскости, и состоит она в преодолении ошибок взаимного восприятия и неверных, а подчас и сознательно искажённых, оценок намерений друг друга. За последние годы, когда у власти в Молдове находилась Партия коммунистов, у России были разные, в том числе и сложные страницы в отношениях с этой страной. Сегодня, когда в Кишинёве произошла смена элит, важнейшая задача для РФ — понять как новые перспективы, так и новые риски, которые возникают в нынешний переходный период, который переживает Молдова.

Ключевая проблема для самой Молдовы также касается идентичности. Страна, лежащая в зоне перекрёстного влияния Евросоюза, Румынии и России и исторически находившаяся в зависимости от многих своих более сильных и богатых соседей, не может избежать тесной привязки своих интересов к «играм идентичности». Алармизм коммунистов по поводу якобы готовящегося поглощения Молдовы Румынией — вопрос исключительно социо-культурного порядка. Дискуссии о европейском будущем Молдовы, несмотря на то, что они могут иметь слабые перспективы с практической точки зрения, важны преимущественно как способ самоидентификации молдован, их декларируемой приверженности демократическим ценностям. Непонимание Кремлём того, почему СНГ не выполняет роли магнита для Молдовы, несмотря на общее прошлое двух стран в составе СССР, объясняется недоучётом именно того, что Содружество не предлагает понятной и привлекательной цивилизационной модели и соответствующей стратегии её достижения, на которую можно было бы ориентироваться. Теория «зависимости от предыдущего пути» (path dependency), то есть инерции прошлого, явно уступает в эпистемологическом плане конструктивистскому взгляду на мир как на поле борьбы идентичностей.

Исходя из этого, политическую ситуацию, сложившуюся в Молдове, можно понять только дискурсивно. Так, очень характерно, что смена власти в Кишинёве спровоцировала дебаты о том, приведёт ли она к переформатированию «символического порядка», а более конкретно — к «войне памятников», хорошо известной по опыту некоторых других стран бывшего СССР. Речь идёт обо всём спектре «мест памяти», связанных с Россией и её героями — от А.Пушкина до участников Ясско-Кишиневской операции по освобождению Молдовы от германско-румынских войск. Причём понятно, что эти дискуссии не могут остаться исключительно внутримолдавскими: они так или иначе встраиваются в логику исторической памяти официальной России, согласно которой Румыния в годы второй мировой войны воевала на стороне фашисткой Германии и поэтому продолжает нести свою долю ответственности за содеянное нацистами, включая концлагеря, депортации и пр.

Тот факт, что природа политической динамики в Молдове носит глубоко дискурсивный характер, хорошо иллюстрируется тем, что сами молдоване чаще всего (пере)осмысливают себя через систему параллельных образов: так, премьер Влад Филат сравнивается с Бараком Обамой, местные политологи охотно рассуждают о возможном повторении «косовского» или «грузинского» сценария в отношении Приднестровья, а также проводят параллели между сменой власти в Кишинёве и победой оппозиции в Грузии и Украине. Одновременно оппоненты В.Воронина сравнивают его с Робертом Мугабе и Александром Лукашенко, ну и так далее. Преуспела на этом поприще и Партия коммунистов, которая за восемь лет своего правления сумела навязать Москве выгодный ей взгляд на все другие политические силы, поскольку смогла установить нужные ей цепочки эквивалентности: говорим «коммунисты»- подразумеваем защитников нейтралитета, суверенитета, независимости. Это — типичный пример «присвоения» отдельной партией ключевых понятий, структурирующих общественное сознание в целом. Почему Россия «повелась» на это, сказать трудно, тем более что в окружении бывшего президента В.Воронина были люди, которые заявляли о том, что «Молдавия находится в состоянии войны с Россией. Это не вооружённый конфликт, это геополитическая война» (цитата из интервью бывшего вице-премьера Юрия Рошки).

Сейчас же реальность такова, что в широком спектре политических сил коммунистам не принадлежит монополия на эти «означающие», и у идей независимости, суверенитета и нейтралитета есть другие адепты — например, Демократическая партия, кандидат от которой Мариан Лупу имеет наибольшие шансы занять президентское кресло уже в этом году. Но одновременно происходит и другой процесс: в качестве новых мега-означающих в политическом дискурсе Молдовы закрепилась лексема «европейская интеграция», с которой ассоциирует себя правящий альянс и которую ушедшие в оппозицию коммунисты пытаются «перетянуть» на себя, всячески напоминая, что именно во время их правления Молдова сделала первые шаги к сближению с ЕС.

Удивительно, но факт: Россия ещё только учится смотреть на Молдову своими собственными глазами. В этой ситуации для России чрезвычайно важно переосмыслить свою политическую стратегию в Молдове. Прежняя стратегия, в общем и целом, состояла в прямой либо косвенной поддержке экс-президента В.Воронина и Партии коммунистов, которые рассматривались Россией как наиболее надёжные проводники так называемых «российских интересов». Однако, объективно оценивая итоги восьмилетнего нахождения у власти Партии коммунистов, следует признать, что за эти годы российско-молдавские отношения развивались очень неравномерно. Россия не смогла добиться подписания  т. н. «меморандума Козака» по приднестровскому урегулированию, что привело к серьёзному охлаждению двухсторонних отношений. Что касается внутренних аспектов, то фигура В.Воронина оказалась чрезвычайно поляризующей для всей молдавской политики, в результате чего антикоммунистические настроения за последние годы серьёзно расширились, что не могло не сказаться и на восприятии России как страны, которая делала ставку именно на Партию коммунистов.

В этих условиях были сделаны важнейшие шаги по серьёзному обновлению политической элиты Молдовы. «Альянс за европейскую интеграцию» включает в себя целый ряд молодых, амбициозных, грамотных и образованных фигур (Юрий Лянкэ, Андрей Попов, Игорь Корман, Олег Серебрян и др.), которые сформировались на проевропейском фланге молдавской политической сцены. В то же время это — люди, которые сейчас не просто выражают готовность к позитивной «перезагрузке» отношений с Россией, но и ждут соответствующих сигналов, свидетельствующих о готовности официальной Москвы иметь с ними дело и принимать их в расчёт. Одним из таких сигналов должно стать понимание того, что Россия не будет любой ценой поддерживать Партию коммунистов и готова прагматически работать со всем спектром новой элиты. Иными словами, для новой власти было бы чрезвычайно важно понять, что Россия не будет впредь смотреть на Молдову исключительно глазами и с позиции коммунистов.

По некоторым симптомам можно предположить, что такая позиция начинает, пусть и медленно, пробивать себе дорогу в Москве, однако нужно более решительно и максимально быстро двигаться в направлении определения новой «повестки дня» в российско-молдавских отношениях. Для этого важно определить ключевые политические «послания», которые Россия может адресовать Молдове и вокруг которых можно строить профессиональное обсуждение в публичном пространстве, используя СМИ, формат «гражданских дебатов» и т.д. Но для этого необходимо ответить на ключевой вопрос: чего хочет и добивается Россия в Молдове, как её политические представители формулируют российские интересы? Ответ на него можно искать в нескольких направлениях.

Продолжение следует

Terrawww.terra.md

+1
Поделиться
Запинить
Класснуть
Зацени-ка

Комментарии