Молдаванин, пишущий по-русски

Молдаванин, пишущий по-русски

25 декабря 2009  19:04

Действие большинства романов Владимира Лорченкова разворачивается в родной ему Бессарабии. А его фирменные приемы — черный юмор, жесткие диалоги и бесшабашность в стиле Кустурицы

В «Большом куше» все происходит в детском парке аттракционов — кишиневском варианте Диснейленда. На первых ролях — персонажи диснеевских мультиков, а точнее, люди, скрывающиеся под масками сказочных существ. Главный герой, тридцатилетний лоботряс и алкоголик Крошка Енот, мечтает о малолетней Белоснежке, но довольствуется потрепанной жизнью Матушкой Енотихой. Пьет и откровенничает со стариком Снуппи-Догом, получает нагоняи от Директора и завидует «настоящему пацану» Микки-Маусу, который пользуется популярностью не только у гуляющей с похотливыми мамашами детворы, но и у прекрасной Белоснежки... И вроде все просто: рабочие будни с накатами житейской меланхолии, любовь со вздохами... Пока не начинается лорченковский постмодернистский беспредел, оторваться от которого уже невозможно. Все это так и хочется назвать живой прозой. Живой — в смысле захватывающей, заставляющей то смеяться в голос, то впадать в сентиментально-лирическое. Тут и коварный план рейдерского захвата, и директор-педофил, и собака-убийца, и кровь литрами, и сперма реками, и поиски самого себя.

Вообще же, эта книга о мечте и о том, что мы в погоне за ней можем перевернуть мир, чтобы вдруг нечаянно обнаружить, что и мечты, и счастье — рядом, у нас под боком. О том, как важно в жизни вовремя опознать того самого «своего и единственного человека», а не заниматься погоней за химерами.

Писателя уже не раз называли «Кустурицей от литературы», очевидно, за ту наивную тарабарщину, которую несут его герои-молдаване, и балканскую бесшабашность, присущую им, как и персонажам фильмов сербского режиссера, и, конечно, за абсолютную кинематографичность его романов, где каждую главу легко представить кадрами фильма. А еще за то, что он, как и любой художник, прорисовывает в героях романов черты собственного характера. В одних произведениях выступает молодым журналистом — автор окончил журфак и 11 лет работал по профессии. В «Большом куше» — Крошкой Енотом, открывающим в себе талант писателя. Рассылая в издательства синопсисы несуществующих романов в начале книги (но существующих в действительности и принадлежащих перу автора), Енот тайком от мира, да и самого себя, действительно пишет Большой Роман в середине и даже «огребает за него кучу бабок» в конце. Правда, и цена успеха получается уж сильно забористой: потеря близких, неудачный брак и, как следствие, — одиночество.

Удивительные сатирические портреты — одно из главных достоинств книг Лорченкова. В этом его уже можно назвать мастером и уподобить, к примеру, Гоголю или Зощенко (хотя сам он предпочитает сравнения с Джулианом Барнсом). Случается, конечно, смех сквозь слезы, однако злая ирония автора касается не только соотечественников, но и самого себя. Адекватность восприятия собственного «я» — редкое для литераторов качество. Тем ценнее кажется личный опыт, перенесенный им на страницы книг, и тем весомее кажутся забавные «вредные» советы, щедро раздаваемые писателем и в романах, и в интервью. К примеру, всем желающим заняться литературой «в хорошем смысле этого слова — то есть писать», а не просто «заниматься так называемым литературным процессом», по мнению Лорченкова, «...нужно давать „Мантиссу“ Фаулза, а потом „Портрет художника в старости“ Хеллера. Это и есть вся литература для писателя — от радостного начала до наигнуснейшего конца. Ежели и после этого неисправимый упрямец будет продолжать желать писать, то следует дать ему все четыре тома апдайковского „Кролика“. Ну а если же и осознание того, что лучшее уже написано, не отвратит новобранца от желания писать, следует признать его лгуном и повесить, ну или сумасшедшим — и пожалеть».

Владимир Лорченков просит не называть его русским писателем, живущим в Молдавии. Сам он предпочитает формулировку «молдаванин, пишущий по-русски». Когда его спрашивают, что такое молдавская литература сегодня, он без ложной скромности отвечает: «Молдавская литература — это я!» Ни больше ни меньше, хотя с этим невозможно не согласиться. «Советская» проза давно умерла, а те останки, что еще теплятся в Молдавии в виде Союза писателей и прочих ведомственных организаций, давно не в силах заявлять о себе как о писательском эквиваленте. О наличии молдавской литературы вообще никто не говорит. По-молдавски (читай: по-румынски) пишут единицы на правительственном довольствии, а русскоязычные авторы довольствуются случайными публикациями в нечитабельных толстых журналах да самопрезентациями на бесплатных сайтах в интернете.

Лорченков — другой. Он прагматично работал и продолжает работать пиар-менеджером в компании, далекой от культурной направленности. Сам посылал свои произведения на литературные конкурсы и в литагентства, не опускаясь до беспомощного богемничества, — и выиграл! Сейчас в арсенале — победы в «Русской премии» и «Дебюте» и уже семь опубликованных романов. Недавно вышедшие «Клуб бессмертных» и «Большой куш» — из последних.

Terrawww.terra.md

+1
Поделиться
Запинить
Класснуть
Зацени-ка

Комментарии