Молдаване и Православная вера

Молдаване и Православная вера

06 января 2010  17:27

Предлагаемый вниманию читателей статья священника Николая Игнатьева «Заметки о современном религиозно-нравственном состоянии молдавского населения в Новороссийском крае» представляет собой интерес для тех, кто интересуется историей православия в Приднестровье. Прежде всего, она дает своеобразный ответ тем румынофилам, которые видят в Русской православной церкви орудие имперского угнетения и русификации.

В связи с этим стоит вспомнить некоторые этапы становления православия на Левобережье Днестра. С присоединением этих территорий к Российской империи в конце, Приднестровье в церковном отношении подчинялось Екатеринославской епархии. В 1813 году по инициативе Экзарха Молдовлахийского митрополита Гавриила (Бэнулеску-Бодони) была создана Кишиневская и Хотинская епархия, в которую были включены и приходы Левобережья Днестра. В 1837 году эти земли в церковном отношении были подчинены новосозданной Херсонской епархии.

Следует отметить что как митрополит Гавриил, так и его преемник на должности архиепископ Димитрий (Сулима) немало сделали для возрождения молдавского языка. Был осуществлен перевод Библии и богослужебной литературы на молдавский язык, открыта Кишиневская духовная семинария, издана многочисленная духовная литература на молдавском. Несмотря на то, что молдавский язык в 30-60-е годы XIX-го века молдавский язык был исключен из обучения и богослужения на территории между Прутом и Днестром, недолгий период его использования заложил основы для национального возрождения в начале XX-го века.

Классик молдавской литературы, выпускник Киевской духовной Академии Алексей Матеевич, в своем труде «Моменты церковного влияния в происхождении и историческом развитии молдавского языка» писал: «Присоединение Бессарабии к России оказалось спасительным актом как для молдавского языка, так и для молдавского богослужения. К началу девятнадцатого века за Прутом началось „пробуждение национального самосознания“, которое, неся на своем знамени ту идею, что румыны являются потомками римлян и преемниками их доблести, — приняло, благодаря увлечению этой идеей, крайне странные выражения, приведшие в конце концов к уничтожению национальных особенностей жизни и языка. Стремясь создать из румынского какой-то ново-латинский язык, латинизаторы беспощадно выбрасывали из него все веками укоренившиеся и получившие пра¬во гражданства славянские и греческие элементы, заменяя их латинскими, а в случае невозможности — итальянскими и, в особенности, французскими. Созданный ими язык, который и не напоминал собой народного, они распространяли сначала в литературе, потом в государственных учреждениях и, наконец, не сознавая совершаемой ими профанации, ввели в богослужение православной церкви. Молдавские богослужебные книги были оставлены и забыты».

Как отметил Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II в Послании Патриарху всей Румынии Феоктисту от 10 сентября 1993 года: «судьба молдавского народа Бессарабии во время ее вхождения в состав Российской империи знала разные периоды. Начало его было связано с укреплением позиций молдавского языка и ростом числа молдавских школ. Затем, действительно, ситуация с использованием молдавского языка в системе подготовки духовенства для нужд Кишиневской епархии и богослужебном употреблении изменилась, что было следствием недальновидной политики тогдашней государственной и церковной администрации в России. Однако молдавское духовенство, многие представители которого окончили не только Кишиневскую духовную семинарию, но и российские духовные академии, продолжало вместе со своим народом сохранять национальное самосознание, результатом чего стал новый рост молдавской духовной культуры после 1905 года».

Священник Николай Игнатьев в 1861 году одним из первых осознал необходимость использования молдавского языка для духовного просвещения молдаван Левобережья и изложил свои соображения на страницах «Херсонских епархиальных ведомостях». Возможно, далеко не всем понравятся нелестные отзывы о духовном состоянии молдаван. Впрочем, в литературе того времени можно встретить негативные отзывы церковнослужителей и о духовно-нравственном развитии других народов.

Примечательно, что именно православное духовенство находилось в первых рядах борцов за молдавский язык. В 1867 году вышел первый номер журнала «Кишиневские Епархиальные Ведомости», публиковавший (хотя и недолго, до 1871 г.) материалы на молдавском языке. В ноябре 1906 г. студенты Кишиневской духовной семинарии начали забастовку, включив в число требований обязательное преподавание молдавского языка и по желанию — болгарского.

Отвечая на просьбу архиепископа Кишиневского и Хотинского Владимира Синод Русской Православной Церкви предоставил ему право введения в V-м и VI-м классах Кишиневской семинарии преподавание и изучение молдавского языка, как обязательного предмета. В декабре 1907 г. Синод разрешил изучение церковного молдавского пения, для тех, кто желает, в том же порядке, по которому изучается молдавский язык в семинарии. В 1908 г. стал издаваться церковный журнал «Луминэторул» на молдавском языке.

Артем Филипенко, Одесса

Священник Николай Игнатьев

«Заметки о современном религиозно-нравственном состоянии молдавского населения в Новороссийском крае»
Херсонские епархиальные ведомости, Прибавление, № 9, 1861 г.

В современных событиях, касающихся распространения православия между народами, до сих пор бывшими вне Церкви Христовой, каждый может видеть, что св. Церковь православная, не останавливаясь перед трудностями, заботится истины веры Христовой и практику Церкви сделать доступными пониманию членов своих, к какой бы народности они не принадлежали. Дух св. Апостола языков, высказавшийся словами: всем бых вся, да всяко некия спасу, дышит не в одних словах, а в самих делах ее. Не присваивая одному известному языку исключительной привилегии — быть органом Божественного Слова священнодействий, Церковь наша всегда смотрела на различие наречий, как на средство, безразличное в ее целях, чуждых земных видов.

Кому дороги интересы православия, тот не мог с живым сочувствием не остановиться мыслью на известии о переводе св.Евангелия и части Богослужебных книг на якутский язык, — тот верно переносился воображением в далекий от нас якутский край, живо сочувствовал глубокому впечатлению, какое должны были произвести Слово Божие и священнодействие, в родных звуках, на сердца юных христиан-якутов. Аналогия между положением якутов и положением, хоть и близкого нам, но по языку чуждого народа, невольно привела к мысли — заявить его духовную потребность.

Бесспорно, родное слово имеет великую, обаятельную силу среди чужого народа. Если понимаемый чужой язык влияет на ум, на чувство эстетическое, то на сердце родное слово по преимуществу подействует. А если так, то в деле веры, как имеющем почву в сердце, в убеждении, значит более, нежели во всяком другом деле, не только общепонятный, надо, чтобы родной язык был тем органом, которым должно совершаться религиозно-нравственное развитие народа. Отечество наше, с принятием православной веры, постоянно руководимо было св.Церковью к свету истины при помощи языка славянского. Девять столетий Россия молится на славянском наречии, слышит его в храмах Божьих, учит детей своих на нем грамоте, — и этого достаточно, чтобы дорожить им, как родным.

Отдавая справедливость любви народа русского к своему богослужебному языку, нельзя не сочувствовать такой же нравственной потребности, предъявляемой каждым другим народом.

В ряду других народностей, постепенно примыкавших к России, заслуживают в этом отношении внимания молдаване, в значительном количестве населяющие новороссийский край. Не касаясь Бессарабии, как находящейся в других церковных условиях, считаю благовременным сказать несколько слов о молдавском-новороссийском населении уже потому, что у нас составилось такое мнение — будто молдавский народ настолько слился с русским населением, что на него можно смотреть в этом отношении безразлично.

Рассеянные по губерниям Херсонской, частью Подольской и Екатеринославской (по р.Донцу), молдаване преимущественно населяют Одесский, Тираспольский, Ананьевский и Бобринецкий уезды Херсонской губернии, пограничные уезды Подольской губернии, примыкающие в Бессарабии и Херсонской губернии, где целые села государственных имуществ южных поселений, частью помещичьи, или исключительно, или наполовину из них состоят. В гг. Тирасполе, Ананьеве, Бобринце, Вознесенске, Дубоссарах, Григориополе — более половины молдавского населения. В одной Херсонской губернии 40 тысяч., цифра, заслуживающая внимания.

Утратив чистоту своего языка в соприкосновении с новороссами, молдаване далеко не слились с ними, а составляют среди них отдельную народность, совершенно чуждую им своими нравами, обычаями, даже одеждою (по крайней мере, женское население). Неразвитые гражданственно, они и в деле религиозно-нравственного развития далеко отстали от живущих об руку с ними новороссов.

И, если возьмем во внимание, что до сих пор только духовенство, и то, без помощи училищ, было проводником этого развития; что сравнительно незначительная часть его могла совершать Богослужение и говорить с своей паствой на молдавском языке — также и то, что эта часть не приготовлена была систематическим образованием к прохождению обязанностей своих, (стоявшая, впрочем, в этом ряду с массою дворянства и только при бедности выказывавшая свою простоту рельефнее); то поймем причину религиозно-нравственной отсталости молдавского народа. И прежде, как и теперь, в приходы молдавские поступают священники часто совершенно не знакомые с молдавским языком. А между тем, нужда в знающих молдавский язык всегда была настоятельной, и теперь, когда заявлено всеобщее желание ускорить ход религиозно-нравственного развития — в особенности. Было бы несправедливым оставить в этом деле без внимания молдаван, и без того по обстоятельствам отставших назади.

Вглядываясь в жизнь молдаванина, нельзя не заметить необщительности, тупого равнодушия ко всякого рода улучшениям, предубеждения против всех новых мер, хотя бы они касались их благосостояния вещественного или нравственного, — косности в хозяйстве, медленности в приемах, грубости в обращении. Не преодолеете вы его упорства русской речью и не сойдетесь с ним там, где молдаванин сознает себя независимым, хозяином; равнодушно он будет слушать вас, пока не заговорите с ним молдавским языком. Только родное слово внушит молдаванину к вам доверие, пробудит симпатию, и замечаете вы с удовольствием, что сразу упорство, отчуждение заменилось мягкостью своего рода, добродушием. Надобно видеть молдаванина, когда он слушает св. Евангелие и Богослужение на своем наречии, чтобы понять его любовь к своему слову и крепость религиозного чувства. Тогда сознаешь, что не отсутствие религиозного чувства причина равнодушия к Церкви, но что оно дремлет в ожидании пробуждения с полной силой соответствующим его духу и пониманию родным ему богослужебным языком.

До сих пор это одна из неразработанных нив Церкви православной. Не быв глубоко разрыхлена соответствующими ей орудиями, она и не принесла тех плодов, каких желалось бы от долговременного влияния на нее Церкви православной.

Безотчетная вера в Святую Троицу, Сына Божия Иисуса Христа и Матерь Божью, — особенное благоговение к именам св. великомученика Иоанна-воина, как защитника от воровства (от которого часто страдают в нашем крае), — св.Марии Магдалины, как избавительницы от холеры, — вот главные догматические их верования. Из св. таинств только об исповеди и св.причащении молдаванин имеет слабые понятия; на все прочие он смотрит так же, как на погребение, освящение воды и проч. Значение св.креста в деле искупления человеческого рода выше его понимания. Молдаванин творит крестное знамение, кланяется, целует св.крест и этим ограничивается. Знание Символа Веры можно встретить только в грамотном, редко даже в самом набожном, и то с извращением.
Что же делать священнику, если не только в селах, даже в уездных городах он имеет прихожан и прихожанок, весьма часто не понимающих ни слова по-русски? И можно ли ожидать от священника, не знающего молдавского наречия, благотворных результатов в развитии такой паствы, хотя бы он был весьма усерден к проповедыванию Слова Божия?

При нормальных отношениях священника к своей немолдавской пастве, великий пост имеет заметное влияние на развитие и нравственное улучшение. Не то бывает в молдавском приходе. Равнодушный к Богослужению — редкий посетитель церкви молдаванин более по обычаю, чем по внутреннему побуждению, избирает время для говения. Но тяготится он уделить несколько дней для приготовления к исповеди. Он ограничивается тем, что отслушает вечерню, — потом исповедуется, побывает у утрени, и на литургии приступает к св.Причащению. Несколько выражений, всегда повторяемых на один лад во время исповеди, скорее доказывает домашнее приготовление старшими, переходящее как предание, нежели сознательное раскаяние.

Проникнуть в душу, довести до сознательного исповедания, посеять доброе семя, при помощи иногда одной мимики, нет возможности, а русское и теплое слово остается без значения для непонимающего. И с грустью священник видит, что равнодушные приходят, выскажут несколько молдавских фраз, не поймут его наставлений, равнодушные также и отходят. Таким образом единственный в году благоприятный случай бесследно проходит, не привнося почти ничего в религиозно-нравственное преуспеяние молдавского народа. Если заметны в нем признаки христианства, то это скорее наследие от предков; сели теплится еще дух благочестия, то, после благодати Божьей, возгревающей св.таинствами, он поддерживается наружным видом Богослужения и подражанием более сознательному благочестию неиспорченного малороссийского населения. Конечно, это только отрицательные условия в деле преуспеяния, неизбежно ведущей к застою.

Тогда как в Киев на поклонение святым мощам целыми тысячами стекаются великороссы, малороссы, болгары, проходят пешком тысячи верст; — встретить поклонника молдаванина составляет редкость, — доказательство, что начала, дух православия не успели еще войти в плоть и кровь его.

Войдите в сельскую церковь в воскресный день, и кроме нескольких старух, вы не найдете в ней других прихожан.
Как нарочно, учреждения, развивающие в народе промышленность и торговлю и, в сущности, противные духу веры, так сопоставляются, что крайне не благоприятствуют духовному благу народа.

Опущена из вида невозможность совместить служение Богу с служением мамоне, и в следствии то, что служение Богу выпадает на долю одного духовенства с малым числом избранных христиан: служение же мамоне совершается огромным большинством, в ущерб духовным интересам его.

Базары в селах по воскресным дням, ярмарки в городах по большим годовым праздникам похищают у храма Божия и лучших христиан, а прочих лишают возможности и слабого побуждения хоть изредка побывать в церкви. Немного времени, когда селянин мог бы освежить свою душу в чистом источнике веры, услышать Слово Божие и приложить к жизни слышанное, но и оно, при таких условиях, теряется без пользы душевной, если еще не оканчивается положительным вредом.

При обстоятельствах, благоприятствующих равнодушию к Богослужению общественному, открывается широкий простор суеверию и предрассудкам в высшей степени нелепым. Когда-то молдаванину случится услышать здравое суждение о св.вере и своих христианских обязанностях! Всю жизнь семья его под влиянием знахарки-старухи, а в главе семейства невольно отражаются идеи его семьи. Тут-то и развиваются дикие понятия о жизни загробной, тут-то и поддерживаются обычаи и церемонии, пустые в сущности, но в мнении молдаван достигающие степени догматических верований.

Не отвергаем, что в известной степени и наши малороссы не чужды суеверия и предрассудков. К счастью, темная сторона эта уступает перед рациональными убеждениями священника. Но пусть кто попытается без борьбы поколебать суеверие молдаван. Чем выше он по своей развитости и образу жизни, тем менее может рассчитывать на действенность своих убеждений. В русской речи священника молдаванину слышится власть, которую он с подобострастием готов слушать, но не задумываясь, не исполняет.

Верно, многим из нас приходилось видеть, как перестилают холстом дорогу при похоронном шествии, в той мысли, что этим делают душе умершего мост на тот свет; — завязывают ворота красным поясом, чтобы хозяйство не ушло за покойником; — надевают на волов, везущих гроб, ярмо в обратном виде, чтобы мертвец не ходил в дом; — покрывают голову умершего бараньей шапкой, в тако-де виде всегда прилично быть хорошему хозяину; — ставят в гроб сосуд с водкой или нюхательный табак, смотря по тому, что любил умерший. Еще не так давно отрывали голову у живой черной курицы над могилой, по окончании погребения; теперь все дело оканчивается дарением кому-нибудь живой курицы. — И это все при похоронах, когда священник должен быть невольным свидетелем и не может быть обличителем. Надобно предполагать, что при крестинах и свадьбах еще более пустых церемоний: тогда ни в ком молдаване не встречают препятствий, и значит полное раздолье авторитетам — старухам.

При умственной неразвитости и уклонении религиозного чувства к неимеющим разумного основания обрядностям, нравственное чувство удовлетворяется одним наружным исполнением уставов св.Церкви. Ослабление нравственной деятельности и улучшения — явление естественное при сем. Довольно указать на несколько характеристических черт, чтобы вывести такое заключение.

Народ считает праздником много таких дней, которых праздновать Церковь не предписывает. Священник всегда в затруднении при вопросе: когда праздник? Отвечает согласно с уставом Церкви — его упрекают заочно в неуважении праздников. Потеря в одном случае доверия кладет на него тень подозрения и во многих других. В преданиях народа много рассказов о том, что в малые церковные праздники с теми или другими случилось несчастье за то, что он вез сено, или исправлял какую-нибудь домашнюю работу. Вошло даже на степень аксиомы, что малый праздник больше может покарать нарушителя, нежели большой.

Замечательно, что в их рассказах не слышно наказаний за пьянство, (которого молдаванин не считает грехом), — или за обман. Нравственное чувство не оскорбляется, если во время поста великого где-нибудь на улице затевается жок: но оно оскорбится, если услышит, что в день св. великомученика Прокопия, чуда св. Арх. Михаила или св. Пантелеймона можно потрудиться без греха, так же, как и во все четверги от Пасхи до Вознесения, если не случится большого праздника. Редкая молдаванка согласится белить свой день в страстный Четверток из боязни не замазать глаза умершим сродникам. У добрых христиан праздник ознаменовывается по крайней мере посещением церкви. Входя в пустую почти церковь, вы невольно подумаете: ленив народ; рад празднику, как случаю полениться.

Честность во взаимных отношениях прочна только тогда, когда она имеет опору в духе, проникнутом христианскими началами. Цивилизация, облагораживая внешним образом человека, не в силах осветить и согреть сокровенных сторон души. У молдаван, не всегда проникнутых христианскими началами и всегда стоящих на низшей степени цивилизации, с цинизмом проявляются поступки, противные честности. Изменить данному слову, не исполнить обязательства — считается ни во что, особенно там, где есть полная надежда на безнаказанность и защиту, (как, например, в селах государств. имуществ).

Из-за выгод или попойки не в редкость ложные показания после присяги или выбор в сельские должности недостойных людей.

Вследствие служебных условий жизни в низших инстанциях, условий выгодный при простоте народа, у молдаван развита наклонность к занятию сельских должностей. Головы, писаря, так называемые добросовестные сборщики податей обыкновенно бывают из молдаван, даже в таких селах, где на половину малороссов. В справедливости этого нетрудно было бы убедиться из справок. Кто знает обстановку сельской расправы и делопроизводства, тот поймет, что мудрено простому человеку удержаться в пределах долга среди искушений. Редко порядочный малоросс занимает должность, по крайней мере, никогда не ищет ее. — Вообще чувство законности слабо развито в молдаванах. Лишь бы была исполнена форма; об остальном, существенном, нет заботливости.

Чистота нравственная страдает здесь от укоренившегося обычая долго вести безбрачную жизнь. Не в редкость жених 35 лет. Впрочем, в последнее время обычай этот ослабевает.

Женское население, как и везде, выше развитое нравственно, при отличительных чертах своего характера: кротости, отсутствии лукавства, добродушии, сравнительной чистоте нравов, опрятности в домашнем быту, бесспорно могло бы иметь благотворное влияние на мужей и семейство. Но печать восточного положения женщины, — памятник турецкого владычества, — оставила глубокие следы на семейных отношениях. Женщина обыкновенно целует руку мужчины даже не старого. Мать не имеет того влияния на сына, какое заметно в семействах малороссов. Матери-молдаванки были бы большим пособием в деле религиозно-нравственного преуспеяния народа, если бы сами были умственно сколько-нибудь развиты. Но, к сожалению, они еще темнее своих мужей.

Необходимы внешние средства и орудия к успешному развитию молдавского народа, которые могли бы служить залогом осуществления желаний правительства и св.Церкви.

Этими средствами могут быть: во-первых народные училища. Молодое поколение представляет собой тучную ниву, на которой посеянное принесет плод сторицей. Но несбыточна была бы надежда в молдавских селах достичь прочных плодов от обучения, пока оно будет совершаться теперешним способом. Здесь дети не знакомы с теми русскими словами, которые в ходу в их быту и возрасте. Каждое слово необходимо объяснять по-молдавски, чтобы дитя соединило какое-нибудь понятие с словом. Следовательно, самому учителю необходимо знать молдавский язык, — иначе система зубрения уроков, без понимания смысла выученного, хотя с трудом, сделает молдаванина грамотным, не расширяя его умственного горизонта. Уроки из Священной Истории и Катехизиса будут выучиваться твердо, но религиозные понятия, не проникшие его сердца, выветриваясь из памяти, не сообщат направления христианского его деятельности. Выросший грамотный, пожалуй способен будет писать и вести дела в сельском правлении, не выйдет однако ж из грязной колеи, проложенной его предшественниками и усердно поддерживаемой окружающей его средой.

В ожидании народных училищ, в которых бы все дети обоего пола должны были получать необходимое для них образование, — пока исключительно на духовенстве лежит обязанность руководить народ к свету истины. И потому, во-вторых, главная надежда в этом деле.

У нас училищ мало. Церковь есть всеобщее училище благочестия, но посещение ее не может быть обязательным. — Надо пользоваться, как бы школами, теми случаями, кои представляются к поучению христианских потребностей народа. Совершение таинств и других священнодействий в домах прихожан и общение с людьми представляют священнику много случаев к пастырским собеседованиям. Несочиненное разговорное слово, сказанное от души, большее впечатление оставляет в душе простых людей, чем и хорошо составленные поучения, редко когда понятные им. Хорошо было бы и всегда благодетельно приучаться молодым священникам к экспромтированным, по обдуманному плану, беседам в храме. — Очевидно, что только при отношениях к пастве на общепонятном, следовательно, в молдавском приходе на молдавском языке, могут быть действительны эти беседы.

Количество знающих молдавский язык из учившихся в семинарии слишком незначительно в сравнении с потребностью в них, тем не менее, они существуют и редко пользуются своим знанием. Долговременная жизнь в известном приходе иного священника вполне знакомит с молдавским языком. Отчего бы такому не совершать Богослужения и требоисправления по молдавским Богослужебным книгам. Это вопиющая потребность. При таком условии облегчилось бы достижение христианских, полных сердечного единения, отношений между священником и его паствою. На какие труды не должно было бы решиться, чтобы рассеять предубеждение низших и холодное, а иногда презрительное, обращение высших, — чтобы отогреть, найти приют теплому чувству, всегда холодом обдаваемому! Иных останавливала та мысль, что у нас это не в обычае, что совершать Богослужение по-молдавски — значит оттолкнуть от храма Божия лучших христиан-малороссов, что поучать в храме было бы ново, а для многих и странно, да и нет готовых, хоть бы для образца, поучений на этом наречии.

Как не состоятельны эти оправдания — ясно всякому. Евангельский Пастырь 99 овец оставляет и с трудом ищет одной заблудшей. И тут пришлось бы, не везде, оставить на время без духовной пищи половину для другой, давно этого желающей.

Еще свежо известие о Богослужении, впервые совершенном на якутском языке. Есть же усердные деятели и на той неподготовленной ниве. Там предстояло и предстоит еще столько трудов пастырям Церкви — и труды истинно апостольские. У нас Священное Писание и Богослужебные книги давно существуют, часто тлеют в архивах церковных, ожидают только, когда явится сознательное убеждение в необходимости употреблять их в пользу ближних. Ожидать ли еще повелений? Когда же мы, наконец, созреем до того, чтобы подобные дела делать не во исполнение только указов, а по внутреннему побуждению? Одна весть о заботливости пастырей в этом отношении сильнее подействовало бы, чем все указы и увещания, обыкновенно делаемые за равнодушие к вере и Церкви.

Если мысли высказанные мной, покажутся сколько-нибудь достаточными, чтобы заключать о необходимости употреблять в училищах молдавский язык в таких приходах и совершать Богослужение и поучать на нем; то вот и все, чего желалось бы, из сочувствия к возрастанию Церкви православной не в количестве сынов ее, а более к силе их Православия.

Terrawww.terra.md

+1
Поделиться
Запинить
Класснуть
Зацени-ка

Комментарии