Насколько "плюшевый" российский медведь? (продолжение)

Насколько "плюшевый" российский медведь? (продолжение)

04 ноября 2009  22:45

Продолжение.
… чего хочет и добивается Россия в Молдове, как её политические представители формулируют российские интересы? Ответ на этот вопрос можно искать в нескольких направлениях.

Во-первых, Россия позиционирует себя в качестве страны, безусловно уважающей суверенитет Молдовы. Этим Россия хочет заработать себе политические «очки», поскольку для новой элиты, только начинающей «чувствовать» власть, ослабление суверенитета будет означать ослабление их политических позиций. При этом в закамуфлированном виде тезис о суверенитете содержит в себе неприятие сценария (чисто гипотетического) объединения Молдовы и Румынии, и в переводе на реал-политический язык означает указание на «выживание» (survival) как на основополагающий интерес любого государства.

Казалось бы, всё так, однако если немножко отойти от реал-политических догм, то можно увидеть, что выживание (то есть, по сути, сохранение государства в его границах и формах) отнюдь не всегда было главным мерилом интереса, свидетельством чему могут служить случаи как добровольного объединения стран (двух Германия), так и столь же добровольного «развода» (Чехии и Словакии). Помимо политических, есть ещё и социальные процессы: так, факты говорят о том, что только за последние месяцы более 100.000 жителей Молдовы обратились с ходатайством о предоставлении им румынского гражданства, из чего следует, что даже в отсутствии политической воли к «унификации сверху» имеет место процесс, который может быть назван «унификацией снизу», и с этим необходимо считаться.

Удивительно, но мне ни разу не удалось услышать развёрнутого объяснения того, чем конкретно и как гипотетическое объединение Молдовы с Румынией угрожает интересам России. Думается, эту угрозу нельзя просто постулировать, её необходимо «расшифровывать» и детально пояснять, иначе она приобретёт форму фантома. Например, нельзя не видеть, что любые шаги по объединению Молдовы с Румынией сделают ещё более прочным российское присутствие в Приднестровье, что также входит в представление России о своих интересах. Сценарий объединения Румынии с Молдовой считает, например, вполне реальным Алексей Митрофанов, прогнозирующий, что «часть Молдавии вступит в Румынию, а Приднестровье будет независимо».

Во-вторых, Россия заявляет, что её интерес — это нейтральный статус Молдовы. По сути, это означает недопущение вхождения Молдовы в НАТО. Такая позиция непременно требует ответа на вопрос о том, какие инструменты обеспечения безопасности могут быть задействованы и предложены Россией? В этой связи Россия может вовлечь молдавское руководство в дискуссию о новой архитектуре европейской безопасности, особенно в контексте отказа администрации США от размещения элементов ПРО в странах Восточной Европы. Для Молдовы это может косвенно означать сигнал о том, что «правила игры» в сфере безопасности в Восточной и Центральной Европе постепенно меняются, и США и НАТО постепенно снижают уровень своих обязательств перед постсоветскими странами, которым, соответственно, следует избегать крена в сторону исключительно евроатлантических решений и, наоборот, двигаться к более сбалансированным механизмам обеспечения своей безопасности.

В-третьих, Россия заявляет, что в сфере её интересов находится ситуация с русскоязычной общиной Молдовы. Но, во-первых, язык — это не то, что «принадлежит» России и что она обязана единолично защищать от враждебных посягательств (уж если и защищать чистоту русского языка, то, прежде всего, внутри самой России). Язык — это элемент сложной системы социальных коммуникаций, которые существуют в значительной мере сами по себе, вне зависимости от деятельности правительств. Во-вторых, для России было бы контрпродуктивно фокусироваться только на сотрудничестве с так называемыми пророссийскими группами или организациями. Причин этому несколько: а) многие лица и организации, позиционирующие себя в качестве «пророссийских», мотивированы преимущество получением от РФ материальных и финансовых ресурсов; б) как правило, «пророссийские» группы имеют не лучшую репутацию в кругах, близких к пришедшим к власти в Молдове силам; в) для расширения российского влияния чрезвычайно важно не просто поддерживать тех, кто публично заявляет о дружбе с Россией, но и постепенно вовлекать в общую, совместную работу разные группы, делать из них партнёров и этим самым обеспечивать их лояльность в будущем.

В-четвёртых, Россия заявляет, что её интерес состоит в сохранении нынешнего формата переговорного процесса по Приднестровью. Но чего конкретно хочет Москва в отношениях с Тирасполем? Будем ли мы использовать Приднестровье как а) способ политического давления на Кишинёв, б) плацдарм России под боком у ЕС и НАТО, в) проводника интересов России в объединённой Молдове, или г) как потенциально одного из регионов в составе РФ? Увы, ни разу Россия в публичном формате не ставила вопрос о внутреннем состоянии Приднестровья и природе его политического режима, что особенно актуально в свете того, что многие специалисты открыто говорят о политическом кризисе в Тирасполе. Представляем ли мы, сколько финансовых ресурсов потребует от нас каждый из этих сценариев, с учётом уже имеющихся 2 миллиардов долгов Приднестровья перед Газпромом? Чётких ответов на эти вопросы пока, к сожалению, нет.

Пятый элемент — это защита экономических интересов России. Можно предположить, что Россия готова платить за особые отношения со странами СНГ, но в ответ хочет видеть реальную интеграцию, включая защиту прав российских инвесторов и сохранение условий соглашения о транзите российского газа. Наверное, Россия права, постоянно упоминая, что она принимает огромное количество мигрантов из Молдовы, которые отсылают немалые суммы домой. Но почему-то до сих пор не проанализирован опыт эмбарго на продажу молдавских вин в Россию. И ещё один любопытный факт: по уровню инвестиций в Молдову Россия уступает … Нидерландам.

Наконец, в-шестых, Россия не скрывает, что в её интересах — совмещение Молдовой двух векторов интеграции, европейского и в рамках СНГ. Пожалуй, это — самый противоречивый компонент российской стратегии.

Новое молдавское руководство, заявляя о своей лояльности СНГ, отдаёт себе отчёт в том, что в ближайшее время ЕС не имеет ни возможностей, ни желания расширяться на восток. Поэтому европеизация для Молдовы — не столько внешний, сколько внутренний проект, связанный с адаптацией европейских норм внутри своей страны. Кроме того, власти в Кишинёве стремятся привнести в СНГ максимальный объём уже оправдавшего себя опыта ЕС, то есть, по сути, пытаются приблизить Содружество к интеграционной модели объединённой Европы.

Казалось бы, Россия демонстрирует лояльность европейскому выбору. Однако более внимательный взгляд на стиль мышления ряда российских политиков показывает, что с отношением к европейской интеграции в Москве не всё так просто. Сошлюсь в качестве примера на ряд выступлений на «круглом столе», который проводил в Кишинёве российский фонд «Признание» 15 октября. Европа, по словам Алексея Островского, председателя комитета Госдумы по делам СНГ и члена ЛДПР, находится под преобладающим влиянием США, которые нацелены на усиление разделительных линий в Европе, что превращает страны СНГ в арену действия «некоторых высокоразвитых стран». Евроинтеграция, считает г-н Островский, превращается в поглощение, при котором происходит манипулирование и подчинение слабых стран более сильным. По его мнению, ключевой вопрос состоит в том, поддастся ли новое молдавское руководство на посулы «некоторых западных стран» о красивой и беззаботной жизни. Один из таких «посулов»- это программа «Восточное партнёрство», «куда Россия не вошла по известным причинам» (честно сказать, не очень понятно, какие же причины имел в виду либерал-демократический парламентарий, но напомню, что несколько лет назад Россия сама отказалась от участия в Европейской политике соседства). В результате г-н Островский видит мир «цивилизованной иерархией», центром которой является Запад, доводящий другие страны до статуса объектов эксплуатации. В этом мире стираются межцивилизационные различия, и у многих стран (вероятно, включая Молдову) есть перспектива быть поглощённым и утратить свою идентичность.

Андрей Климов, сопредседатель межпарламентской комиссии Россия — ЕС, усилил критику в адрес Евросоюза, назвав его «закрытым клубом», в котором новички критически оценивают свои первые итоги от членства. Например, Кипр в результате введения виз потерял российских туристов и инвестиции, но получил повышение цен. Провал референдумов во Франции и Нидерландах указывает на то, что в ЕС не всё так понятно и перспективно, «да и денег там нет», по словам А.Климова, зато есть зоны экономического неблагополучия. «По программе ТАСИС европейцы летали к нам на чартерных рейсах, останавливались в шикарных гостиницах и, якобы, кому-то оказывали помощь ради красивых заголовков в газетах», — продолжил он, предупредив, что странам Восточной Европы грозит перспектива их провинциализации в составе ЕС.

Алексей Пушков, директор Института актуальных международных проблем Дипломатической академии МИД РФ, сделал другое весьма жёсткое заявление, сводящееся к тому, что у Молдовы нет европейского выбора, если под таковым не иметь в виду географическую или культурную принадлежность к Европе, которая предметом выбора быть не может. Логика здесь такова: ЕС устал от расширения и принимать новых членов не намерен. Тем более что экономический кризис показал, что некоторые страны (особенно Прибалтики) плохо экономически готовы к сложным ситуациям и что ЕС не будет выступать источником скорой финансовой помощи для них. По мнению г-на Пушкова, за ускоренным принятием стран Восточной Европы в ЕС в своё время стояли США, которые были мотивированы расширением «новой», то есть проамериканской Европы. Сейчас же Америка никого лоббировать не будет и раздражать Россию — тоже. Нет и перспектив вхождения новых стран в НАТО, особенно после фактического отказа в этом Украине и Грузии. При этом США, вероятно, будут поддерживать сами симпатии Молдовы к НАТО, но ничего делать ради этого с практической точки зрения не будут. Б.Обама не будет усложнять свою внешнюю политику чрезмерными обязательствами перед странами, у которых есть внутренние конфликты, включая Молдову.

Итог очевиден: прагматизм («синица в руках») — это СНГ, идеология («журавль в небе») — это ЕС и, возможно, НАТО. Такая позиция находит некоторый отклик и среди части молдавских экспертов. К примеру, Богдан Цырдя, директор Социал-демократического института, уверен, что европейская интеграция — это путь к нежелательному объединению с Румынией, к потере Молдовой суверенитета и проигрышу экономической конкуренции с более сильными европейскими компаниями.

Как представляется, ключевая проблема здесь состоит в том, что усиление интеграции в рамках СНГ, к которой активно призывает Москва, должно, по идее, привести к тому же критикуемому Россией наднациональному эффекту, что и в ЕС. По сути, выбор Молдовы — не между интеграцией с Западом или с Востоком, а между глубокой интеграцией, непременно предполагающей выстраивание наднациональных институтов, и псевдоинтеграцией с сохранением всей полноты суверенных полномочий государств, на что нацелена Москва. Разница между интеграцией с ЕС и с постсоветскими странами состоит в том, что в первом случае от Молдовы требуются глубокие внутренние реформы и долгая подготовка, а во втором — просто политическое решение. Разница существенная и, увы, не в пользу СНГ.

Terrawww.terra.md

+1
Поделиться
Запинить
Класснуть
Зацени-ка

Комментарии