Независимость - это достоинство и ответственность. И только потом праздник

Независимость - это достоинство и ответственность. И только потом праздник

27 августа 2010  08:16

— Владимир Николаевич, вы неоднократно в прошлом давали интервью к Дню независимости. В этом году вы встречаете этот день в качестве лидера оппозиции и лидера самой крупной политической партии. Скажите, прошедший год внес какие-то уточнения, может быть, новые нюансы в ваше отношение к дню 27 августа 1991 года?

— Именно что уточнения. В главном мало что поменялось. Я, как политик, достаточно давно ответил себе на вопрос, что для меня значит независимость Республики Молдовы. Будь ты во власти, будь в оппозиции — ответ один и тот же. Для меня понятие государственной независимости тождественно ответственности, огромной ответственности. Второе слово, которое приходит на ум, — это достоинство, это то чувство, которое должен испытывать любой человек, когда он ощущает себя гражданином Республики Молдова. Но вот вы мне скажите, всегда ли мы можем уверенно утверждать, что эти две категории — ответственность и достоинство — легко слетают с наших уст, когда мы вспоминаем день 27 августа?

— Откровенно говоря — далеко не всегда. Но, может быть, потому так редко мы говорим о чувстве гражданского достоинства, что политики, управляющие страной, сами далеко не всегда ответственны? Ну или, по крайней мере время от времени, складывается такое впечатление.

— Об этом и речь. Государственная независимость — это не дата в календаре, это не то, что уже случилось в прошлом. Напротив, это то, что утверждается каждый день, то, над чем следует трудиться постоянно, что следует укреплять, развивать, защищать. Тут нельзя останавливаться, давать себе возможность сделать передышку, позволить себе втянуться в какие-то внутренние дрязги, рассчитывая на некую инерцию и запас прочности. На мой взгляд, за каждым днем нашего самостоятельного пути в истории — огромный труд, работа, доказательство самим себе, что, вопреки любым скептикам, вопреки всем тем, кто не верит в будущее нашей государственности, мы способны быть народом, достойным своей государственной миссии.

— Владимир Николаевич, наша беда, наверное, в том, что эти самые скептики, вопреки логике и здравому смыслу, оказываются в Молдове у государственного кормила. Можно ли себе представить подобное в других странах? Можно ли себе представить, что у власти в независимой стране оказываются люди, сомневающиеся в идеалах самостоятельного развития, стесняющиеся названия своей страны, ее государственного языка, запрещающие изучать историю своего народа? Опыт показывает, что везде и всегда день обретения независимости является датой наивысшей консолидации общества, своеобразным итогом усилий подчас целых поколений. Было ли так в нашем случае?

— Мне сложно судить, как это случается в иных странах, но в Молдове ничего не происходит автоматически, само по себе. Мол, собрались люди на площади, провозгласили, и пошло-поехало, празднуй себе раз в год очередную юбилейную дату и проводи выборы. Более того, я не помню такого, чтобы памятный день 27 августа 1991 года явился итогом какой-то многолетней борьбы за независимую Молдову. Не было никакой такой борьбы. Свой шанс на самостоятельное развитие мы обрели на фоне в целом драматичных процессов распада Советского Cоюза. И одновременно благодаря тому, что уже существовала молдавская советская государственность, что 28 июня 1940 года была восстановлена наша многовековая государственная традиция. Об этом нельзя забывать. Но именно об этом забыли. Изо всех сил старались забыть. А ведь перед лицом неминуемых штормов и испытаний следовало опереться на все лучшее, чем обладала тогдашняя Молдова, следовало искать пути объединения людей, а не поводы сталкивать их лбами, вооружать друг против друга, устраивая побоища на берегах Днестра.
Но, увы, историю не повернешь вспять. Мы хорошо помним, что, к огромному сожалению, девятнадцать лет назад независимость воспринималась правящими политиками как независимость исключительно от СССР и еще — как некое временное состояние на пути в другое государство. И чего вы хотите от обычных граждан, если сама власть стыдилась молдавской государственности и не только той, что сформировалась в облике Молдавской ССР, но и той, что была продекларирована в августе 1991 года? Как можно вести людей к цели, в которую сам не веришь? И какой могла быть государственная политика в экономике, в социальной сфере, в межэтнических отношениях при такой власти? Она могла быть и была только пораженческой, безынициативной, настроенной на разделение общества, на развал и распад. Но все-таки очень важно, что именно наше молдавское общество, пусть не сразу, но все-таки сумело остановить этот распад и взяло инициативу в свои руки.

— Некоторые политологи обратили внимание на то, что во время недавних многотысячных социальных маршей, которые были организованы Партией коммунистов, протестующие скандировали лозунг: " Молдова! Молдова!". Это действительно уникальный случай, когда тысячи людей скандировали имя своей страны... в знак протеста! Как Вы объясните это?

— Тот восьмилетний период, когда Партия коммунистов находилась у власти, оказался временем, когда у молдавской государственности действительно сформировалась настоящая социальная база. Это был период, когда люди ощутили, что государство действительно принадлежит им, что оно делает их жизнь легче, что оно приходит на помощь, что оно защищает — от бедности и криминала. Люди видели, что это государство инициативно, предприимчиво. Это государство пошло по пути европейской интеграции, оно снижало налоги и повышало стипендии, зарплаты и пенсии, газифицировало страну и профессионально боролось с последствиями стихийных бедствий, построило порт на Дунае и, вопреки тем же скептикам, сопротивлялось экономическому кризису.

Не мудрено, что за эти годы в Молдове окрепли и выросли настоящие патриотические силы. Сотни тысяч людей самых разных возрастов сегодня объединены тем, что разделяют общую ценность — ценность молдавской государственности, ее независимого будущего. И за прошедший год большинство молдавского общества осознали, что именно они потеряли в 2009 году. Они потеряли именно такое государство. И, когда люди видят, как некий гражданин Гимпу говорит о том, что он унионист, а премьер-министр, приезжая в Румынию, с облегчением заявляет, что он наконец-то дома, то самым эффективным и отрезвляющим протестным лозунгом может быть только тот, который напоминает этим господам название страны, которой они правят. Правят бездарно, позорно, презирая все то, что напоминает молдавскому народу о его славном прошлом, уничтожая самую надежду на возможные перемены к лучшему в будущем.

— Владимир Николаевич, в вашем понимании все-таки получается, что независимость — это некий процесс, обращенный в будущее время...

— Я повторюсь. Независимость — это гражданское достоинство, ответственность власти и только потом праздник. И по-другому быть не может. По-другому — это так, как сейчас. А так, как сейчас, никого не устраивает. Если хотите, то выходит, что в оппозиции сегодня находится не Партия коммунистов. В оппозиции к нынешнему режиму находится сама Республика Молдова, ее независимость, ее суверенитет. Но я убежден, что это очередное подполье нашей государственности подходит к концу и страна выйдет из этого политического кризиса, обретет в себе силы для нового, конструктивного этапа в своем развитии.

— Ваши оппоненты видят выход из политического кризиса в референдуме по изменению Конституции. Вы, напротив, призываете к бойкоту референдума. Вы действительно убеждены в том, что власти проводят этот референдум исключительно для того, чтобы отказаться от досрочных парламентских выборов?

— Судите сами, у нынешней власти было огромное количество способов добиться стабилизации политической ситуации. Можно было бы, к примеру, откликнуться на нашу инициативу — избирать президента в парламенте, но меньшим числом голосов. Можно было бы и изменить Конституцию в Парламенте, не прибегая к референдуму. Но всего этого не случилось. Власть пошла по самому невероятному пути. По пути референдума, да еще такого референдума, когда всего лишь 17 процентов граждан могут решить судьбу всей страны. У всех этих, на первый взгляд абсурдных действий, есть только одно объяснение. Они не желают расставаться с властью, не желают распускать парламент. Было бы иначе, парламент давно был бы распущен.

Со своей стороны мы очень хорошо понимаем, что бойкот референдума — вещь крайне не простая. Особенно в нынешних условиях, когда режим грубо и примитивно угрожает всем тем, кто становится на его пути. Но если ты действительно политик, думающий не только о сиюминутных вещах, но и о перспективе своей страны, о завтрашнем дне, то для тебя чрезвычайно важно быть последовательным. А потому мы уверенно и честно говорим всему обществу: не нужно никого бояться, не нужно опускать руки, не нужно идти на поводу у тех, кто приватизировал закон, Конституцию и свободу выбора. Приходить на этот референдум — значит быть невольным соучастником этого режима, соучастником уничтожения своей страны, своего собственного будущего. Другими словами, в сложившейся ситуации нет никакого иного выхода, кроме бойкота, кроме подчеркнутого равнодушия по отношению ко всем этим примитивным инициативам правящего Альянса.

Terrawww.terra.md

+1
Поделиться
Запинить
Класснуть
Зацени-ка

Комментарии